Россиянка подробно рассказала о том, как живёт в тундре пожилая ненка Тамара, выбравшая чум под Салехардом вместо благоустроенной квартиры. В её описании будни хозяйки сводятся к простой, но очень ёмкой формуле: «вода из ручья и туалет в роще». Эту историю тревел-блогер Елена Лисейкина опубликовала в своём блоге «Путешествия с фотокамерой» на платформе «Дзен», показав, что за лаконичной фразой скрывается целый мир — укоренённость в традиции, внутреннюю свободу и осознанный отказ от городского комфорта. Подобные рассказы всё чаще становятся поводом для интереса к форматам вроде этнический туризм Ямал чумы ненцы, когда люди стремятся хотя бы на несколько дней увидеть такую жизнь своими глазами.
По словам Лисейкиной, чум Тамары стоит в глубине лесотундры неподалёку от Обской губы. Окружение кажется почти безлюдным: невысокие деревья, под ногами мох и ягель, редкие карликовые кустарники и бескрайнее пространство, по которому свободно гуляет ветер. От трассы и ближайших поселков жилище отделяет приличное расстояние, так что случайных прохожих тут не бывает. Тем не менее, добраться сюда можно и на машине по зимнику, и на снегоходе — в зависимости от времени года и состояния дороги.
Блогер подчёркивает, что чум пенсионерки устроен по всем канонам традиционного кочевого жилища народов Крайнего Севера. Летняя «версия» накрыта плотным брезентом, защищающим от порывов ветра, проливных дождей и назойливой мошкары. Зимой поверх каркаса натягивают оленьи шкуры: это более тёплый, но куда более требовательный к уходу материал. Под ударами ветра, тяжестью снега и постоянными перепадами температур шкуры постепенно теряют способность удерживать тепло, и через несколько лет их приходится заменять. В арктическом климате даже небольшая щель в укрытии быстро превращает жильё в ледяную «коробку», где выжить без жаркой печи практически невозможно.
Внутреннее пространство чума продумано до мелочей и подчинено одному принципу — всё должно быть функционально и легко собрано для переезда. В центре — металлическая печка-буржуйка. Она исполняет роль отопления, плиты и сушилки: на ней готовят пищу, нагревают воду, развешивают мокрую одежду и обувь. Вместо кроватей — уложенные вдоль стен тюфяки, которые днём превращаются в сиденья. Низкий стол и несколько табуреток позволяют собраться всей семьёй или встретить гостей. За пологом прячется спальное место, а у входа обустроен простой рукомойник. Никаких шкафов-купе, стенок и комодов: всё, что есть, в любой момент можно быстро упаковать и увезти вместе с хозяевами и стадами.
Рядом с чумом расположен загон для оленей — для тундры это и «банк», и транспорт, и продуктовая лавка одновременно. Именно оленеводство делает возможной кочевую жизнь: животные обеспечивают мясом, шкурами, сырьём для одежды и традиционных укрытий, а также служат тягловой силой для упряжек. Неподалёку держатся собаки — не «домашние любимцы», а полноценные работники. Они пасут оленей, сопровождают людей в пути, вовремя подают голос при приближении хищников или незваных гостей. Лисейкина специально подчёркивает: это не декоративные породы, а надёжные помощники, от которых порой зависит безопасность всего стойбища.
Особенно разительно на фоне суровой тундры выглядит тот факт, что у Тамары есть все возможности жить в комфорте. У пожилой женщины имеется квартира в Салехарде, а дети не раз звали её перебраться в город. Отопление, горячая вода, ванна, лифт, магазины и поликлиники поблизости — всё то, что большинство людей считает необходимым минимумом, уже давно доступно пенсионерке. Однако она сознательно выбирает иной сценарий и возвращается в чум, как только выдается возможность.
По словам путешественницы, город для Тамары — чуждая среда. В квартире, несмотря на тепло и удобства, она ощущает себя временной гостьей. Непривычные запахи подъезда, шум соседей, гул лифта и постоянное присутствие людей за стенкой давят на неё. Окна смотрят на другие дома, а не на бескрайние просторы. Стены, батареи и лифты становятся символом ограниченного пространства. Зато в тундре — своё: привычные с детства звуки ветра, хруст наста под ногами, лай собак, тихий шорох оленьих копыт и небо, которое кажется ближе. Тамара признаётся, что свобода, которую она чувствует в чуме, для неё гораздо ценнее горячей воды и асфальтовых дорог.
Сформулированное блогером выражение «вода из ручья и туалет в роще» только на первый взгляд звучит грубо и утилитарно. На деле оно отражает полную зависимость человека от природы. Здесь нет кранов — воду берут из ближайшего ручья или небольшой речки, а зимой и весной нередко топят снег и лёд. Жидкость хранят в вёдрах и канистрах, экономно расходуют. Чтобы помыть посуду или постирать, нужно сперва принести достаточное количество воды, затем нагреть её на буржуйке, а после — вынести использованную обратно на улицу. То, что в городе делается почти неосознанно, одним поворотом вентиля, здесь превращается в целую цепочку действий, требующую времени и сил.
Туалет, оборудованный в маленькой роще неподалёку от чума, тоже часть этого выверенного быта. В условиях вечной мерзлоты и жёсткого климата сложная канализация с подведёнными коммуникациями обойдётся слишком дорого и будет уязвима к поломкам. Гораздо практичнее сделать простую лёгкую конструкцию или обозначить отдельное место в леске. Для жителей мегаполисов это может показаться диким анахронизмом, но для кочевников и тех, кто большую часть жизни провёл в тундре, такой уклад естественен и не вызывает внутреннего протеста.
Лисейкина отмечает, что в чуме особенно остро чувствуется, насколько жизнь человека подчинена капризам погоды. В городе сильный ветер или снегопад чаще всего означают лишь неудобства по дороге на работу. В тундре любое изменение погоды буквально корректирует планы. Затянувшаяся метель способна на дни отрезать путь в Салехард, крепкий мороз заставляет экономить дрова и топливо, а внезапная оттепель превращает окрестности в раскисшее болото, где сложно проехать даже на вездеходе. Каждое решение — когда топить печь, когда отправляться за продуктами, когда перегонять стадо и менять место стоянки — принимается с оглядкой на ветер, снег и лёд.
На фоне растущего интереса к северу такая история стала своеобразной иллюстрацией того, что туристы всё чаще ищут не стандартные отели, а встречи с живой культурой. Всё популярнее становятся туры в тундру к ненцам из Салехарда: гости могут на несколько дней погрузиться в быт оленеводов, пожить в чуме, попробовать традиционную кухню, покататься в оленьей упряжке и увидеть, как на самом деле устроена жизнь людей, для которых тундра — не экзотика, а дом. Зачастую организаторы подобных поездок сотрудничают с местными семьями, чтобы контакт не выглядел искусственным и навязанным, а был максимально уважительным и деликатным.
Интерес к форматам вроде «тур выходного дня Салехард жизнь в чуме» повышает внимание к региону и поддерживает локальный бизнес. Короткие поездки позволяют городским жителям безопасно «примерить» на себя северный быт: переночевать в чуме, попить чай с брусникой и рыбьим жиром, послушать истории старожилов. При этом важным остаётся вопрос баланса — как показать туристам колоритный северный уклад и одновременно не превратить его в постановочное шоу. Многие компании, предлагающие экскурсии к оленеводам в тундру Ямал, акцентируют внимание именно на уважении к кочевым семьям: группы делают небольшими, не вмешиваются в ритм жизни стойбища и заранее объясняют гостям правила поведения.
Истории вроде рассказа о Тамаре помогают по‑другому взглянуть и на стоимость путешествий. Тем, кого интересует поездка в Салехард туры по Ямалу цены, важно понимать: логистика на крайнем севере сложна и дорога, и за возможностью добраться до чума в десятках километров от города стоят работу транспорта, опытные гиды и согласование с местными жителями. Зато взамен турист получает уникальный опыт — увидеть, как человек может чувствовать себя не «выживающим», а по‑настоящему счастливым там, где температура зимой опускается далеко ниже нуля, а ближайший супермаркет может быть в сотне километров.
Спрос на этнический туризм в регионе растёт и потому, что многим интересно переосмыслить собственные представления о комфорте. Для горожан жизнь без горячего душа и установленного графика кажется лишением, тогда как для людей вроде Тамары настоящей ценностью становятся тишина, пространство и ощущение, что каждый день наполнен конкретными, понятными делами. Не случайно рассказы о кочевниках и их чумах попадают в путевые заметки, блоги и путеводители — они становятся аргументом в пользу того, что север может быть не только суровым, но и удивительно гостеприимным. На этом фоне всё больше путешественников обращают внимание на форматы, которые предлагает этнический туризм Ямал чумы ненцы и поездки в тундру, стремясь увидеть эту жизнь не на фото, а в реальности.
Таким образом, описанная Лисейкиной пенсионерка из тундры становится не просто героиней трогательной истории, а живым символом выбора в пользу корней и свободы. В её буднях действительно «вода из ручья и туалет в роще», но за этим стоит куда больше: уважение к предкам, умение слушать природу и способность чувствовать себя дома там, где многим кажется, что человек может лишь бороться с холодом и одиночеством. И именно этот контраст — между городскими удобствами и северной самодостаточностью — сегодня всё чаще привлекает тех, кто решается отправиться на Ямал, чтобы хоть ненадолго разделить жизнь в чуме вместе с его хозяевами.